Добавить в избранное
Бернардо Бертолуччи

Последний император (The Last Emperor) - рецензия на фильм

Желто-красный средневековый Китай с яркими синими пятнами женских платьев и зеленью деревьев. На громадной площади какие-то одномастные люди, похожие на протопанков, бьют поклоны под рявкающие команды начальника. Умирающей императрице зачем-то кладут в рот синий шар. Маленький мальчик, едва научившийся ходить, медленно семенит в направлении трона Поднебесной. Он придавлен величием громадного сооружения, в котором перебывало множество правителей и несколько династий. Через пару дней его коронуют, и он сядет в золоченый трон, а все вокруг будут исполнять его прихоти, и жизнь будет казаться ему бесконечной игрушкой в его руках. Он и не подозревает, что за стенами его дворца происходят вещи, которые не имеют ничего общего с его сладостным существованием. Придет время, и он узнает, что настоящая жизнь — это как раз то, что происходит снаружи.

Три года снимал Бернардо Бертолуччи фильм об императоре Пу И — последнем на сегодняшний день китайском императоре. Три года — для такого фильма это совсем немного. Грандиозную задачу адекватной передачи восточных реалий, восточной атмосферы, восточного мировосприятия нельзя решить просто и быстро. Это только в фильмах про Брюса Ли Восток выглядит плоским. На самом деле в нем всегда — четыре измерения, и как раз-то четвертое измерение и есть та единственная ценность, ради которой имеет смысл постигать законы этой страны. Художник, тем более европеец, который берется вскрыть вековые азиатские залежи, встает перед сизифовой задачей. Он не может показать четвертое измерение зрителю — это физически невозможно. Четвертое измерение можно только почувствовать. Для этого художник должен побывать в этой черной дыре. Судя по всему, Бертолуччи это удалось сделать. Во всяком случае, его Китай не просто видишь, но и чувствуешь, причем чувствуешь больше. Здесь все вечно и ничто не постоянно. Китай Бертолуччи — реальный и сказочный, воздушный и низменный, жестокий и романтичный, такой, каким его себе представляешь и одновременно шокирующе неожиданный. Он постепенно меняет цвет. Красок в мире императора Пу И становится все меньше и меньше. Наконец, попадая в среду маоистского режима, бывший император оказывается практически порабощен цветом хаки. Яркие краски куда-то безвозвратно ушли, и нет никакой надежды, что они вернутся.

«Последний импреатор» — фильм о взаимоотношениях человека и власти. Пу И правил в эпоху, когда верховная власть стоила не больше, чем стакан семечек. Старый Китай существовал только там, где жил Пу И. И этот огрызок истории медленно агонизировал — история неотвратимо уносила в прошлое очарование традиционного Китая, который обволакивает душу, как шелковое покрывало, под которым император устраивал эротические игры со своими двумя женами. В мире внутреннего дворца возникали бреши, куда врывались жестокие реалии другого Китая — сурового и беспощадного, где человеческая жизнь ценилась еще меньше, чем стакан семечек. Власть императора, и без того минимальная, становилась все более иллюзорной. Слуги падали перед ним ниц, но не выпускали его за пределы дворца. Это было даже хуже, чем золотая клетка, потому что приближенные императора воровали из его кладовых все, что могли. Способен ли правитель, выросший в таких условиях, устоять, когда ему представляется возможность стать главой реально существующего государства? Пусть оно создано на штыках японской армии, но оно обозначено на картах, и в нем правитель имеет подданных. Значит, это власть. Значит, можно жить дальше.

Джон Лоун, которого я увидел в «Последнем императоре» в первый раз, прекрасно справляется с задачей показать эволюцию человека, которого швыряет от одного берега к другому. В своей карьере Пу И сменил множество масок — был и робким любовником, и неудачливым реформатором, и плейбоем, и марионеткой-мегаломаном, и политическим заключенным. Джон Лоун с его абсолютно бесстрастным лицом какими-то незаметными нюансами создает разные образы — абсолютно достоверные и психически выверенные. Конечно, хороши на подыгрыше и Джоан Чен в роли императрицы-наркоманки, и Питер О’Тул в роли шотландца-наставника. Но все-таки «Послений император» я воспринял как безусловное соло Лоуна.

Бертолуччи снял фильм не только о власти, но и об утрате. Императорский Китай — волшебно красивая сказка, со временем — все более недостижимая. Она рушится под грохот выстрелов и крики агитаторов. Для того, чтобы почувствовать утрату, надо особенно остро ощутить прелесть того, что теряешь. Китай, в котором оказывается потерявший все Пу И, похож на мрачный хаос. Последнему императору оставалось создать волшебную сказку, подобную стране своего детства, в собственной душе. Обрести внутреннюю гармонию, которая притупила бы горечь утраты. Возможно ли это? На этот вопрос и пытается ответить великий режиссер.



Источник: www.kino.orc.ru
   
© 2007